Живые деньги в национальной кубышке — Фонде национального благосостояния (ФНБ) — кончаются. Поэтому самый богатый человек России — металлург Алексей Мордашов — на ПМЭФ предложил отказаться от золота, долларов и юаней в «заначке». В раговоре с «Выберу.ру» эту идею в пух и прах разнёс экс-советник министра экономики Евгений Надоршин. Рассказываем, что всё это значит для обычных работяг и граждан.
Самый богатый человек России предложил Минфину отказаться от валюты и полностью перейти на рубли в ФНБ. Фото: нейросеть
Главные заявления с ПМЭФ-2026: Силуанов и Мордашов о будущем ФНБ
На сессии, посвящённой устойчивости государственных финансов, министр финансов Антон Силуанов был предельно конкретен (цитата по «Интерфакс»):
Мы видим, что ликвидная часть Фонда национального благосостояния сокращается. Сейчас перед нами стоит задача не столько накопления, сколько эффективного использования оставшихся средств. Планируем выйти на первично сбалансированный федеральный бюджет к 2029 году — это реалистичный горизонт, учитывая текущие внешние и внутренние условия
Главный счетовод страны рассказал и о том, как хиреет ФНБ. Он напомнил, что с 2022 года из ФНБ потратили примерно 15 трлн рублей:
При этом мы ФНБ использовали не только для поддержки бюджетных расходов, но и для вложений в экономику — это более 4 трлн рублей из 15. То есть мы использовали ФНБ для инфраструктурного, технологического развития, что тоже дало свой вклад в экономическое развитие
Эти признания фактически означают, что в ближайшие три года бюджет будет сводиться с дефицитом, а «подушка безопасности» больше не пополняется, а расходуется.
Кстати, в мае из-за падения котировок на золото и укрепления рубля ФНБ похудел примерно на 257 млрд рублей. Сейчас в нём порядка 13 трлн. Так отчитался сам Минфин.
Промышленники смотрят на ситуацию ещё радикальнее. Председатель совета директоров «Северстали» Алексей Мордашов (топ-1 списка Forbes Russia, более 37 млрд долларов состояния), прямо призвал пересмотреть всю концепцию фонда (цитата по РБК) :
Может быть, нам посмотреть на возможность накопления ФНБ в рублях и избежать этих колебаний
Заявления обоих спикеров отражают тектонический сдвиг в бюджетной политике: от сбережения сырьевой ренты — к попытке запустить внутренний инвестиционный контур.
Смерть «кубышки»
Известный экономист, экс-советник министра экономики на общественных началах Евгений Надоршин даёт жёсткую оценку происходящему. Говоря о состоянии ФНБ, он отмечает, что «пациент скорее мёртв, чем жив»:
Он убеждён, что рублёвый ФНБ — нонсенс. По его словам, изначальная идея Фонда была в том, чтобы выводить избыточную ликвидность за пределы экономики. Покупка валюты сдерживала перегрев, снижала инфляционное давление и не давала рублю чрезмерно укрепляться, защищая несырьевые сектора от «голландской болезни».
Теперь, когда ФНБ предлагается наполнять рублями, этот защитный механизм экономики от экспортного перекоса исчезает.
Курс как теневая цель, которую мы потеряли
Хотя публично это не декларировалось, правила ФНБ всегда вырабатывались с серьёзной оглядкой на валютный курс, напоминает Надоршин.
Фонд позволял управляемо ослаблять рубль в периоды высоких нефтяных цен, помогая промышленности. Сейчас ЦБ проводит инфляционное таргетирование и от интервенций отказался. Накопление ФНБ в рублях лишает власти даже гипотетической возможности стабилизировать курс. Фактически мы остаёмся без инструмента сглаживания внешних шоков
Сейчас нужно пересматривать всю концепцию ФНБ, продолжает собеседник. Если фонд становится рублёвым и вкладывается в проекты внутри страны, его правильно называть не ФНБ, а инвестфондом.
Эпоха ФНБ завершена: что это означает для населения
Новости о ФНБ всё больше напоминают хронику постепенного демонтажа некогда главной «кубышки» страны. ФНБ-2026 — это уже не резервный фонд в классическом понимании, а переходная структура, из которой средства не столько накапливаются, сколько изымаются. Его ликвидная часть сократилась до минимальных значений за десятилетие. Планы Минфина по первичному балансу бюджета к 2029 году выглядят скорее как ориентир в условиях высокой неопределённости, а не как реалистичный прогноз.
Главный вопрос теперь не «когда начнём снова копить?», а «как финансировать растущие расходы и обслуживать госдолг?». Ответ на него будет определять состояние российской экономики на годы вперёд. Как точно заметил Евгений Надоршин, пациента пора не лечить, а хоронить — время осознать, что прежняя модель умерла, и начинать строить новую. Пока же с высокой вероятностью нас ждёт эпоха бюджетных дефицитов, недостатка денег и экспериментов с «инвестфондами». Их эффективность ещё предстоит доказать.
Среднему классу и работникам промышленности также не стоит ждать передышки. Рублёвый ФНБ, по сути, не защищает от «голландской болезни», а значит, обрабатывающие производства и сельское хозяйство останутся уязвимыми перед импортом. В условиях дорогих кредитов и сжимающегося внутреннего спроса шансов на рост зарплат в реальном выражении становится меньше. Работяги, которые ещё недавно выигрывали от дефицита кадров, могут столкнуться с заморозкой индексации, ростом тарифов ЖКХ и сокращением социальных программ. Фактически вся тяжесть бюджетной адаптации ляжет на плечи граждан — через инфляцию, недоинвестирование в медицину и образование, а также через более дорогие деньги по ипотеке и кредитам.
Кстати, по жилищным и потребительским кредитам вы можете воспользоваться нашими сервисами.
Анализ того, чем является рублёвый ФНБ и что это значит для стабильности, требует пересмотра роли Банка России в управлении курсом валют. Тесная связь между ФНБ и дефицитом бюджета России становится очевидной при взгляде на темпы трат. Хватит ли ФНБ на покрытие дефицита бюджета в долгосрочной перспективе? Это большой вопрос. Если полностью закончится ФНБ, то, что будет с бюджетом, во многом зависит от возможности наращивать госдолг. Важно также учитывать, как ФНБ влияет на курс рубля через зеркалирование операций и валютные интервенции, от которых сейчас фактически отказались. В конечном итоге, чем грозит исчерпание ФНБ населению, становится понятно при анализе сокращения социальных расходов бюджета и рисков ускорения инфляции.
