Свежий прогноз Bloomberg по российской экономике указывает на то, что у нас зреет глубокий структурный дисбаланс. Западные аналитики назвали его «военным вариантом голландской болезни». Зарплаты у нас растут, но не эффективность нашего труда. Это вынуждает бизнес платить работникам больше за тот же объём выпуска. При этом в оборонке работников за пять лет стало на полмиллиона человек больше, а строителям не хвататет 200 000 человек. Западные эксперты утверждают, что запас прочности российских предприятий исчерпан. Редакция «Выберу.ру» разобралась, так ли это на самом деле, страшен ли чёрт, как его малюют и что означает текущая ситуация для простых людей.
Экономика России 2026: что происходит
Сейчас оборонная промышленность и служба в вооружённых силах привлекают значительные трудовые ресурсы. Людям предлагают зарплаты, которые гражданскому бизнесу сложно повторить. Из-за этого в экономике России якобы возникает перекос, пишет Bloomberg.
Центробанк пытается охладить перегретый спрос высокими ставками. Но дисбаланс и быстрый рост зарплат сохраняются. Рост зарплат продолжается, хотя и не такими темпами, как в предыдущие годы, но товаров и услуг больше не становится. Прибыль предприятий испытывает давление, инвестиции замедляются, пишет западное СМИ.
Но нам стоит признать: у текущей модели есть и сильные стороны. Низкая безработица означает, что у людей есть доход. Рост зарплат поддерживает потребительский спрос и не даёт экономике скатиться в рецессию даже при замедлении других показателей. Растущие оборонные расходы формируют устойчивый внутренний заказ для смежных отраслей — от металлургии до лёгкой промышленности.
Западные же аналитики пишут:
Bloomberg Economics рассматривает эту тенденцию как военную версию «голландской болезни». Только вместо нефтяных доходов, перетягивающих работников и капитал в энергетический сектор и истощающих остальную экономику, массированные военные расходы направляют их в оборонную промышленность. Это увеличиветИными словами, нефтяная выручка рискует накачать потребление импорта, ускоряя ослабление собственного несырьевого производства. затраты на рабочую силу и неуклонно подрывая конкурентоспособность гражданского бизнеса
Что такое «голландская болезнь»
В результате голландская болезнь меняет структуру российской экономики 2026 года. Но сейчас место нефтяного бума заняли масштабные бюджетные вливания в тяжёлую промышленность и оборону. Результат схожий: гражданские производства теряют способность конкурировать за работника.
Однако нужно уточнить: в отличие от классической голландской болезни, где приток нефтедолларов укрепляет валюту и убивает экспорт, сегодняшняя ситуация иная. Рубль остаётся относительно слабым. Курс валюты уже находится в районе 82 рублей за доллар. Об этом мы писали в статье «Если нефть подорожает, то доллар упадет к 60. Что ждёт рубль к осени?». Слабеющая нацвалюта помогает отечественным производителям сохранять ценовую конкурентоспособность на внешних рынках. Кроме того, рекордно низкая безработица сама по себе — признак работающей экономики, а не её коллапса.
«Так не может долго продолжаться»
Бывший замминистра экономики, доктор экономических наук Алексей Ведев предлагает смотреть на ситуацию не через призму «голландской болезни», а как на структурную диспропорцию внутри самого ВВП. Его логика: валовой внутренний продукт состоит из фонда оплаты труда, валовой прибыли и косвенных налогов. Если зарплаты растут на 5–6%, а ВВП не растёт, это означает сжатие прибыли предприятий:
Прямое влияние военных расходов на экономику России затронет широкий круг людей, о чём предупреждают финансовые эксперты. Аналитик уже отмечает высокий риск банкротства предприятий в России в 2026 году, что может обернуться задержками зарплат, сокращениями и потерей рабочих мест.
Ведев напомнил историческую закономерность: каждый раз, когда фонд заработной платы приближался к 50% ВВП — в 1998-м, в 2007–2008 годах, — за этим следовал кризис. Сейчас, по его словам, ситуация аналогичная.
Дорогая нефть и дешёвый рабочий
Финансовый аналитик Дмитрий Голубовский добавляет к картине ещё один штрих. Рост зарплат, по его мнению, во многом обеспечивается оборонными расходами, где производительность труда и эффективность отходят на второй план:
В оборонке денег не считают
Парадоксальным образом высокая цена на нефть (в том числе из-за конфликта вокруг Ирана), традиционно считающаяся благом для российского бюджета, в текущей конфигурации может играть противоречивую роль, заметно влияя на мировые цены на нефть.
Иными словами, нефтяная выручка рискует накачать потребление импорта. Это ослабит собственное несырьевое производства. Впрочем, Алексей Ведев смотрит на нефтяной фактор менее категорично. Высокие цены на сырьё остаются для России хоть и временной, но всё же опорой:
В принципе, наоборот, высокие цены на нефть могут поддержать как бюджет, так и сырьевые отрасли вот в этих структурных диспропорциях. Но это тоже достаточно временная мера, которая может ещё год-полтора продержаться
Что это значит для населения
Проявляющаяся военная голландская болезнь в России заставляет делать неоднозначные выводы из новости Bloomberg и комментария Ведева. С одной стороны, существует риск, что через год-полтора российская экономика может войти в полосу банкротств. В этом случае проблемы почувствуют не только владельцы бизнеса, но и обычные люди: возможны задержки зарплат, сокращение вакансий, сужение ассортимента и новый виток инфляции.
Текущий зарплатный рост — это, безусловно, нагрузка на бизнес, но одновременно это и потребительский ресурс, который не даёт экономике остановиться. Расплачиваться за структурные перекосы, если они усугубятся, придётся всем, однако сценарий пока не предопределён — многое будет зависеть от сырьевой конъюнктуры и способности бизнеса адаптироваться к новым условиям.
