Одни люди убивают друг друга, а другие зарабатывают на этом. Мировые цены на нефть переживают неделю безумной волатильности: ещё позавчера Brent брала отметку в 119 долларов, сегодня — лихорадочно отступает. На этом фоне министры финансов «Большой семёрки» (G7) и Международное энергетическое агентство (МЭА) пытаются договориться о беспрецедентном шаге — массированном выбросе стратегических резервов на рынок. Однако, как выясняется, попытка сбить цены может обернуться обратным эффектом.
Министры финансов стран «Золотого миллиарда» встретились, чтобы вместе решить, распечатывать ли нефтяную кубышку. Решение пока отложено. Повод для экстренных консультаций — фактическая остановка судоходства в Ормузском проливе. Через эту узкую артерию проходит около 20% мировой нефти, и сейчас она заблокирована. На этом фоне стоимость эталонной марки Brent на лондонской бирже ICE в понедельник, 9 марта, пробила потолок в 102 доллара, а затем и вовсе взлетала до 119 долларов.
Реакция последовала незамедлительно. Сначала стало известно об экстренном созвоне G7, а затем МЭА предложило беспрецедентную меру — высвободить из резервов рекордный объём, превышающий 182 млн баррелей. Это должно было стать крупнейшей интервенцией в истории. В кулуарах звучат цифры и вовсе космические — от 300 до 400 млн бочек.
Но поможет ли это? Ведущий аналитик Фонда национальной энергетической безопасности Игорь Юшков скептически оценивает перспективы такого «пожарного» плана.
По словам Юшкова, даже при самых оптимистичных раскладах эти резервы — лишь временная подушка. Часть ближневосточного потока удастся перенаправить по сухопутным трубопроводам Саудовской Аравии и ОАЭ, но «латание дыр» не решает главную проблему.
Однако главная интрига даже не в объёмах, а в механизме.
Основная проблема в том: на какой срок они это выделяют? За сколько они собираются продать эти 400 миллионов баррелей? Каждый день по 20 миллионов продавать? Кто будет продавать, кому — это не согласовано. На самом деле это была попытка успокоить рынок со стороны МЭА и G7. Основная задача — сбить цены, сказать, что у них есть план действий
Однако в моменте сами заявления о начале траты резервов могут сыграть злую шутку.
На фоне ближневосточного шторма российская экономика получила неожиданный бонус. Впервые за долгое время цена на российскую Urals обогнала Brent — пусть и за счёт аномалий в расчётах, но факт остаётся фактом. Однако, как отмечает Юшков, эффект для бюджета будет отложенным и не гарантирует сверхприбылей.
Сколько Россия заработает на самом деле — большой вопрос. Это будет зависеть от продолжительности кризиса. К тому же доходы бюджета идут с лагом: цена марта ляжет в основу налога на добычу полезных ископаемых (НДПИ) только в апреле. Если конфликт утихнет так же быстро, как и разгорелся, эффект окажется смазанным.
Рынок замер в шатком равновесии. С одной стороны — фундаментальный дефицит из-за блокировки Персидского залива. С другой — угроза распечатывания резервов и дипломатические усилия. Пока же трейдеры отыгрывают каждое заявление: после слов Трампа о том, что война с Ираном «почти завершена», Brent рухнула ниже 90 долларов за сутки, показав наибольшую волатильность за последние годы.
Но эксперты сходятся в одном: даже если цены удастся сбить сейчас, физический дефицит нефти никуда не денется, пока Ормузский пролив закрыт. И следующая попытка договориться о «нефтяном зонтике» для рынка может оказаться ещё более нервной.